1. Это утверждение Збаражского ошибочно. Уже в XV — XVI вв. в Османской империи сложилась практика составления канун-наме  — кодексов законодательных положений по административным, финансовым и уголовным делам. Правда, к началу XVII в. роль канун-наме в государственном управлении заметно ослабевает в связи с падением авторитета султанской власти.

2. Здесь Збаражский допускает явное преувеличение, ибо османская действительность не дает примеров превращения представителей низших слоев общества в «королей и монархов». Он прав лишь в отношении лиц из султанского окружения, которые из простых слуг могли подняться до высших должностей в государстве, а затем, попав в немилость, лишиться чинов и накопленного состояния, а зачастую и самой жизни.

3. Говоря о двух сословиях в османском обществе, посол имеет в виду принятое в то время деление всего населения на «военных» (аскери) и обычных подданных (реайя). К первым относились придворные, военные и гражданские чины, духовенство, ко вторым  — все податное население.

4. Автор говорит о дворцовых школах, существовавших в Османской империи с XV в., где юноши, отобранные для службы в качестве капыкулу, в течение нескольких лет проходили специальное обучение. Подобная система, впервые введенная османскими правителями, обеспечивала относительно высокий для средневековья уровень подготовки военных и гражданских должностных лиц.

5. Из дальнейшего изложения явствует, что под «прежними государями» автор подразумевал османских султанов, правивших до второй половины XVI в. Последним в их ряду был Сулейман Кануни (1520 — 1566), при котором «классические» османские порядки достигли, по мнению Збаражского и других его современников, наивысшего совершенства.

6. Збаражский считает османских султанов продолжателями традиций других правителей мусульманского мира, возникшего в VII в.

7. Здесь подразумеваются османские султаны Мехмед III (1595 — 1603) и его сын Ахмед I (1603 — (1617).

8. Речь идет об осаде венгерского города Эгера в 1596 г., во время 14-летней австро-турецкой войны (1593 — 1606), когда были отмечены случаи массового дезертирства турецких солдат.

9. Автор имеет в виду острые социальные конфликты, потрясавшие Османскую империю в конце XVI — начале XVII в. и известные в турецкой истории под названием «джелялийская смута». Одним из наиболее ярких проявлений «смуты» было восстание в 1599 — 1603 гг. под руководством Кара Языджи и Дели Хасана. К этому выступлению анатолийского крестьянства и мелких феодалов-сипахиев примкнул и ряд видных провинциальных наместников, в том числе бейлербей Карамана Хусейн-паша.

10. Перечисляя приемы «умиротворения» бунтовщиков, Збаражский отмечает важную деталь, объясняющую существование многочисленных отрядов разбойников (левендов) в XVII в. Прежде лица, добровольно записывавшиеся в турецкое войско по случаю больших походов, получали оружие и обязаны были сдать его по окончании кампании. После австро-турецкой войны, о которой речь шла ранее, многочисленные отряды отказались разоружиться и разошлись по стране в надежде получить постоянную службу при дворе какого-либо влиятельного феодала. В дальнейшем Порте пришлось примириться с подобным поведением воинов.

11. Збаражский подразумевает конфликт Османа II с шейх-уль-исламом Эсад-эфенди. Подстрекаемый своим духовным наставником Омер-эфенди, молодой султан вскоре после вступления на престол резко ограничил сферу деятельности муфтия, сведя ее к изданию фетв. В 1620 г. Осман взял себе в жены дочь Эсад-эфенди вопреки воле отца, чем еще более осложнил свои отношения с муфтием.

12. С планами военных преобразований Османа II читатель может познакомиться, обратившись к публикуемым в данном сборнике хронике Туги и письму польского дипломатического агента в Стамбуле Сулишовского.

13. О том же пишет в своих донесениях Т. Роу: «Турецкая монархия зиждется на слабых основах, она поколеблена и потрясена, ее правители зависят от страстей своих собственных невольников, анархия подготовила все, чтобы она (империя. — Пер.) стала жертвой любого наглеца» (Wyjatki z negocyacyj kawalera Sir Т. Roe. — Zbior pamietnikow historycznych о dawnej Polszcze., T. 5. Lipsk, 1840, c. 325).

14. Автор, вероятно, пишет о бейяербее Диярбекира Хафиз Ахмед-паше, ставшем через несколько лет великим везиром.

15. Речь идет об эмире из Ливана Фахруддине Мааноглу и бейлербее сирийской провинции Триполи Сейфоглу Али-лаше, выступивших в конце 1622г. против Порты.

16. Збаражский пишет о восстании, поднятом в 1623 г. в Багдаде местными янычарами во главе с их командиром Бекиром. Оказавшись не в состоянии подавить это выступление и опасаясь сговора Бекира с иранским шахом Аббасом I, Порта была вынуждена назначить главу восставших бейлербеем Багдада. В дальнейшем Бекир-паша без всякой поддержки со стороны других османских военачальников пытался оборонять город от превосходящих сил иранцев, но в 1624 г. город был ими захвачен.

17. О мятеже Абаза-паши подробнее рассказано в хронике Туги.

18. Джезаир  — турецкое название Алжира.

19. Каждый сипахи  — владелец тимара, собираясь в поход, должен был привести с собой определенное число воинов-джебелю. В среднем полагалось, чтобы с каждых 3 тыс. акче дохода сипахи снаряжал по одному джебелю.

20. Приводимые Збаражским данные очень близки к тем, которые сообщает Роу. Так, он отмечает, что в азиатских владениях султана число семей, платящих подати, уменьшилось до 75 тыс.; многие сельские жители были вынуждены оставлять свои селения из-за несправедливости и жестокости правителей: «За три дня пути по Греции или по Анатолии не увидишь ни одного человека, не достанешь ни яйца, ни глотка воды» (Wyjatki z negocyacyi..., с. 326).

21. К таким же выводам приходит в своих донесениях и де Сези: «Морской флот очень плох, и, даже если снаряжены галеры, не найдется людей ни для того, чтобы командовать, ни для того, чтобы воевать» (Акты исторические, относящиеся к России... собранные А. Тургеневым. Т. 2. СПб., 1842, с. 427).

22. Схожую картину рисует Роу в своем донесении от 30 мая 1623 г.: «Двинулось 45 различных, плохо вооруженных галер, посланных скорее по инерции, чем в надежде на успех, с воинами, которые не желали повиноваться. Две недели перед отплытием они так грабили [Стамбул], что все магазины пришлось закрыть. Разбойничали на улицах, врывались в дома, требовали денег даже от своих начальников. Никто не решался дать им отпор, опасаясь, как бы не сожгли город» (Wyjatki z negocyacyi..., с. 323). [184]

23. Спустя год после отъезда Збаражского де Сези сообщал: «Недавно (летом 1624 г. — Пер.) три галеры были посланы к выходу в Черное море как заслон от казаков, но, простояв в гавани два дня без сухарей, пороха и прочих припасав, команды разбежались. На следующий день явился ко мне старый Халил (капудан-паша. — Пер.) и просил продать ему три бочонка пороха» (Акты исторические..., с. 427).

24. Подобные идеи Збаражского перекликаются с высказываниями Роу который считал, что Османская империя настолько ослаблена, что 30 тыс. воинов, даже не прибегая к оружию, могли бы дойти до стен Константинополя Раз Европа не в силах собрать даже такую армию, а христианские государи не в силах пренебречь собственными распрями и объединить свои силы дабы завладеть этой добычей, которая сама будто бы идет им в руки, — это «рок, проклятие мира». Вот почему Османская империя достигла такой мощи и величия. «Теперь не хватает только сильной руки, чтобы свалить эту расшатанную стену» («Wyjatki z negocyacyi..., с. 325)